Главная » Борьба » Продолжение дела о смерти Игоря Ларры, или Как делили согым
Игорь летний2 Вместо предисловия к статье.

Да, всё скверно! Бросили семью Игоря – супругу (теперь вдову),  дочь – наедине с таким горем. Полностью разделяю негодование Алексея Жансеитова: почему оппозиция, актюбинская, прежде всего, так вяло отреагировала на избиение Игоря и, тем более, на его смерть. Более того, вместо помощи и сочувствия в сети тогда появились  мерзкие версии, грязные предположения: сам, мол, инсценировал якобы покушение, сам по пьянке задрался с молодежью.  За две недели до смерти Игоря в социальных сетях активизировался некий квир-коммунист Олжас Кожахмет и стал поливать Игоря грязью. В одной из групп фейсбука, где этот негодяй особенно распоясался, я попытался как-то сдержать его, урезонить – куда там: он еще более остервенело и грязно нападал на Игоря, осыпая оскорблениями. Оказалось, что Игорь  был тогда на этой же ветке. Он ответил в конце двумя короткими каментами  типа «не тебе судить обо мне, твое мнение мне неинтересно» и вышел из дискуссии. На следующий день, 29 октября Игорь попал в реанимацию. Я не был лично знаком с Игорем. Но мне запомнилось имя этого журналиста, перепечатки и репосты статей которого о положении дел в нефтянке Западного Казахстана и об Актюбинской мафии стали регулярно появляться в российских СМИ и рунете. Именно из статей актюбинского журналиста Игоря Ларры я впервые узнал о безобразиях, творимых нефтяными баронами, взрывоопасной ситуации на предприятиях Западного Казахстана, Каражанбасе, Озенмунайгазе, о Жанаозене, наконец. Не о Жанаозене 2011, о котором теперь известно во всем мире, а о трудовых конфликтах и забастовках 2009 – 2010 гг. В начале марта 2010 г. Игорь в очередной раз выехал в Жанаозен. По результатам поездки вышла знаменитая серия статей, в которых Игорь  вскрыл многое из того, что выявилось потом в 2011 –ом. А уже 22 марта на Игоря напали в подъезде и жестоко избили трое «неизвестных». Один из нападавших бросил Игорю: «Ларра, это тебе привет из Жанаозена». Та отстраненная, мягко говоря, позиция  бывших коллег Игоря по редакции, о которой пишет Ольга Климонова, инфантильное поведение оппозиции, грязные инсинуации Кохахмета и других профессиональных провокаторов – все это не просто недостойные действия отдельных людей. Уверен, это звенья спецоперации назарбаевской гебни: заглушить и погасить общественный резонанс  на очередной акт  физического устранения еще одного убежденного  и опасного для власти противника режима. И наша реакция на это должна быть иной. Считаю, что имя Игоря Ларры должно стоять  в одном ряду с героями и жертвами Жанаозена.

Юрий Виньков, официальный представитель рабочего профсоюза «Жанарту» в РФ.

 

Дело об избиении журналиста Игоря Ларры, приведшего к смерти журналиста, завершается в городском суде Актобе. Накануне вдова Игоря  — Наталья Ким обратилась за помощью в Бюро.

Женщина оказалась в непростой ситуации: руководство издания, где работал Ларра, изливало только словесные обещания помочь, взявший на себя роль защитника семьи человек старательно обходил контакт с НПО и прессой, а суд вынуждал женщину стремительно постигать азы права. Чтобы добиться справедливости на этом процессе нужно было как можно скорее становиться Шерлоком Холмсом, ясновидящим, Архангелом карающим и призывающим к совести или просто миллионером.

Найти деньги на адвоката за два дня до процесса не удалось. Общественным защитником вызвался быть Бахтыгул Канатов – юрист РОО «Шанырак». Но изучить дело он не успел: папка была выдана судом утром накануне. Не смогла ознакомиться с делом и Наталья Ким. Следователь Сактаганов, в отличие от первого следователя Нуржанова, не посчитал нужным перевести с казахского языка нормативные акты следственного дела.

Пятеро человек, участвовавших в избиении журналиста, оказались либо земляками, либо одногруппниками, но на скамью подсудимых посадили пока только одного Султанова. Его брат — Мухаметжан Султанов пояснил представителю Бюро, сколько стоило избежать ответственности – не менее четырех коров. Ровно столько забрал из аульного стада отец главного подозреваемого Д., чтобы выкупить сына. Заявление Мухаметжана Султанова о том, где находится Д., находящийся в розыске, в полиции не приняли. Документ удалось сдать только в городскую прокуратуру.

Таким образом, ставки были сделаны, следователь заменен, двое подозреваемых переведены в свидетели, а один просто исчез из дела (как пояснил судья). Ну а владелец коров получил право отдельного уголовного производства. Таким образом, наблюдателям и прессе оставалось только гадать, кому же из сторон досталось больше мяса на согым?

Чтобы не быть пессимистом представитель Бюро перед заседанием отправился к судье. И стал свидетелем разговора судьи Даубаева с прокурором. В коридоре они обговаривали будущий приговор, планируя завершить дело в этот же день. Однако многочисленная пресса и представители НПО помешали задуманному.

Маленький зал не вмещал всех желающих. По требованию правозащитников принесли стул, который вскоре отобрал у девчат один из конвоиров. Пришлось убрать сумки, сдвинуть коленки, сомкнуть ряды.

Процесс велся не на государственном языке, а на так называемом «шала-казахском». Это когда судья переводит сам, для протокола говорит вместо подсудимого, переводчик переводит только для одного человека – истицы-вдовы, а пресса, как может, справляется с ролью толмачей.

Дважды во время процесса с разницей в десять минут к судье подходил охранник, и они без смущения шептались.

Дважды судья угрожал второму свидетелю административным наказанием за неуважение к суду. Растерянный и ошеломленный малый не давал никакого повода для столь сурового наказания, лишь со смущением повторял заученный текст. Признался, что во время драки справлял малую нужду и в темноте ничего не разглядел. Зато запомнил, как падал Ларра: вперед лицом, пытаясь обхватить дерево.

На кромешную темноту упирал и первый свидетель. Он тоже ничего не видел, не слышал, никого не бил, не выворачивал карманы, а ворованный телефон купил по незнанию.

Вообще «криминалить» в своем районе молодой человек считает неправильным! Редко встретишь в суде столь уверенного свидетеля: он указывал и давал поручения всем: подсудимому, адвокату, прокурору и даже судье! Последний, правда, пытался сопротивляться, но административным наказанием наглеца не пугал.

Куда тверже отбивалась от указок свидетеля адвокат подсудимого Султанова, чьи услуги оплачивает государство. Женщина оказалась с характером настолько жестким, что к ней за помощью боялись обратиться родственники подсудимого. Сама она желания помочь не высказала. 

И все-таки нестыковки в деле были: первый свидетель утверждал, что Ларра падал на спину, а таксиста не разглядел. Второй назвал даже марку машины. Это в кромешной-то темноте! Путались парни и в показаниях по телефонным переговорам, после драки. И в том, сколько же телефонов делили: один или два? Не могли точно указать места избиения, обозначали его словами «где-то», «в темноте».

Супруга журналиста, не имея на руках показаний сторон, безуспешно пыталась поймать на лжи свидетелей. Под конец заседания судья Даубаев настойчиво просил Наталью Ким не подавать жалоб и ходатайств, мол, все решим сами.

Процесс завершился в конце 5-го часа (судья уверял, что его ждет еще один суд). Однако, в коридоре, как и во всем здании, стояла мертвая тишина.

Позже ознакомившись с материалами дела Б.Канатов указал, что там нет фотосъемки места происшествия (?!!). Восполнить пробел решили гражданский активист Алима Абдирова и сам Бахтыгул Канатов. Вечерняя фотосъемка и опрос жителей авиагородка показал: место происшествия освещалось двумя лампами над подъездами дома № 22, двумя прожекторами во дворе соседней школы и фонарями с близлежащей дороги. Даже речи не может вестись о полной темноте.

Наталья Ким теперь готовится к прениям. Защитник составляет апелляцию в областной суд. Судья Даубаев планирует огласить приговор 27 декабря в 16.00.

 

Ольга КЛИМОНОВА, директор Актюбинского областного филиала КМБПЧиСЗ

 

Комментариев пока нет... Будьте первым!

Оставить комментарий


два × = 4