Главная » Дискуссия » Шахматные игры

Что в настоящее время происходит в Жанаозене? — На сегодня ситуация такова. Обостренная ситуация сохраняется не только на нашем предприятии, но и на других предприятиях. Мы сейчас примерительную комиссию остановили. Я по приезду домой протокол разногласия готов будет. Обе стороны подпишут, потом дальше уже арбитражная комиссия пойдет. На арбитражную комиссию мы более солидных людей приглашаем со стороны арбитража, чтобы они присутствовали. Это — Балгимбаев, Алшимбаев. Маржан Аспандиярова будет присутствовать в качестве юриста. Я еще раз повторяюсь — не в качестве представителя партии «Азат», а в качестве юриста с нашей стороны, со стороны работников. К этой комиссии мы готовимся. Если дальше по каким-то пунктам у нас пойдут разногласия, мы опять же на забастовку становимся. На повторную забостовку.

Но давайте возвратимся назад и попытаемся отследить хронологию. Когда начались события?

— События начались в 2007 году, когда нашу организацию приобрела частная компания MH Industry, генеральным директором которого является Рахмет Хибатуллаевич Хайроллаев. С их приходом в ТОО «Бургылау» Как они нас взяли у нас начался спад социальных услуг: соцпакет и коллективный договор отсутствовали, задержки по зарплате начались, материально-техническая база вообще не обеспечивалась, начались простои на буровых.

Летом 2008 года мы провели двухдневную забастовку. В нем участвовало примерно 300-400 человек. Покричали и разошлись, но на тот момент основным требованием было поднятие заработной платы. Заработную плату они на 35% подняли. А в конце 2008 года цены на нефть упали.

Каждый год разыгрывается тендер и наши руководители участвуют в тендере по взятию объема по бурению скважин. И до конца 2008 года тендера не было, потому что цены на нефть упали и никто еще не знал, эффективно будет бурить или нет, нужна ли нефть? А за такую цену, какая была, продавать было неэффективно.

А отсутствие тендера — значит отсутствие работ. Наши бригады начали выгоняться в отпуска без содержания. Заставляли их, чтобы они сами писали заявления и уходили. С какой целью? Чтобы не платить им 50% за простой работодателя. Они же должны выплачивать, а чтобы не выплачивать начали людей загонять в угол, заставлять писать заявления под угрозой увольнения.

Многие бригады в отказуху пошли, писали письмо прокурору. Многие, испугавшись, написали заявления, и вышли в отпуска без содержания. Начались сокращения. Благодаря, не боюсь этих слов, нашему профсоюзу, мы остановили сокращения людей и их всех оставили.

Следующая забастовка началась, как известно, 20 марта нынешнего года…

— Именно так. В течении всех 15 дней акции число участников колебалось от 1200 до 1300 человек, а всего на предприятий трудятся 1760 человек. Плюс 30 человек лежало на голодвке и все они были госпитализированы.

Какие требования вы выдвигали?

— Нашим главным требованием было — возвращения нашего предприятия в государственную собственность — возвратить нас в Национальную компанию «Казмунайгаз». Но потом нашу забастовку объявили незаконной. Это, тоже не побоюсь признаться, было моей ошибкой.

В чем именно?

— Ранее я в таких забастовках никогда не участвовал. Я упустил один момент: ни одна из сторон не должна отказываться от примирительных процедур. Они нас звали на примерение, мы не пошли. А потом в суде нам так и сказали. Но мы на тот момент были злые, мы отказывались, говорили: «С вами разговаривать мы не будем, давайте нам президента компании «Казмунайгаз». Он более компетентное лицо, поэтому он должен был приехать и объяснить людям, почему нас продали? Как продали? Кто продал? Почему об этом мы не знали? И плюс к этому — отсутствие коллективного договора, отсутствие соцпакета, низкая заработная плата, ее несвоевременная выдача. Вот это все

Действия властей, руководства компании в ответ на забастовку?

— Руководство компании только и говорило о том, чтобы мы выходили на работу. Но о том, что будут какие-то улучшения — они об этом не говорили. О передаче нас РД не может быть и речи, — они так нам прямо и говорили.

После того как нас объявили вне закона, пришел судебный пристав, силовые структуры и просто-напросто поставили перед фактом. Я вышел и людям объяснил: давайте разойдемся на работу, но борьба будет продолжаться, мы этого не оставим.

Как известно, Вас пытались привлечь к ответственности, судить…

— Суд прошел в отношении меня. Руководство предприятия подало иск в суд на меня — на председателя забостовочного комитета, чтобы привлечь к ответственности за забастовку, которую я организовал. В городском суде объявили мои действия незаконными. Мы подали апелляционную жалобу и дело будет рассматриваться в областном суде.

Но и здесь также есть определенные камни преткновения. Областные юристы отказываются от дела, боятся с нами связываться, потому что там очень влиятельные силы за ними стоят. К какому из адвокатов мы бы не подходили, они уходят от разговора, отказываются. Поэтому мы все равно доведем это дело до республиканского суда. Мы на этом останавливаться не собираемся.

Забастовка прекратилась, но к чему же вы сегодня пришли?

— Мы сели за стол переговоров уже после забастовки, создали примирительную комиссию. В составе комиссии семь человек с их стороны и семь с нашей из числа работников. Мы предоставили им свои требования. За 17 дней эта работа провалилась: ни к какому мнению не пришли по некоторым вопросам. Именно касательно поднятия заработной платы. По этому поводу они сразу же в сторону уходят, ссылаясь на то, что им нужно дополнительное финансирование.

На какие условия они именно не идут к вам навстречу? Сколько вами условий было выставлено?

— Очень много. Они хотят только пополнить материально-техническую базу, а от разговоров по поднятию заработной платы, по единой тарифной сетке, о медицинском страховании и не только на одного работника, а на членов его семьи, как я уже говорил, — они в сторону уходят. И плюс ко всему — решить кадровую проблему. Убрать тех начальников, которые там бездарно сидят и получают большие деньги. На это они идут, но сразу оговариваются, мол, не сразу они это выполнят, давайте месяц и всех их раскидают.

Скажу, что зарплата очень низкая. В среднем 50-60 тысяч тенге. Это для буровиков копейки, это не деньги. Для сравнения: рядом работают совместные компании, их буровики получают до 5 тысяч долларов. Но мы же ту же работу выполняем?! Поускай нам или по европейским стандартам оплачивают, или тарифную сетку сделают, или зарплату подымут.

А сколько, если не секрет, получет высшее руководство предприятия?

— О-о-о! По 700-800 тысяч тенге в месяц получают они плюс по 250 тысяч непонятно каких премиальных. Я не понимаю, план не выполняется, а премиальные получают. За то что сидит хорошо или руководит? Я не знаю.

Вы им не предлагали снизить себе заработную плату?

— Поэтому мы предлагаем поменять кадровую политику и убрать этих людей. У нас есть намного грамотней, именно специалисты в своей области, но их не поднимают дальше того уровня, на каком он стоит.

Но Вам лично не кажется, что они специально затягивают время?

— Конечно они затягивают, даже с арбитражной комиссией. Хотя по Трудовому кодексу они должны собрать арбитражную комиссию в течении пяти дней. Дальше комиссия работает семь дней.

На сегодня мы остановили примирительную комиссию, составили протокол разногласий, теперь у нас идет арбитраж. И если мы не придем ни к какому единому мнению — дальше будет забастовка. Чтобы было все законно, мы сейчас идем согласно Трудового кодекса. Вначале была прими рительная комиссия, затем — арбитражная, дальше уже забастовка.

И какое количество людей Вас могут поддержать?

— Тоже число людей могут выйти на забастовку.

Была информация о поддержку вас работниками других нефтегазовых промыслов, жителями Актау?

— Правильно. Когда мы стояли на забастовке в качестве солидарности транспортники останавливали свою работу на час. Вот они час стояли, а потом продолжали работать. Кроме этого, помогали материально, привозили воду, продукты и снабжали деньгами.

У нас был разговор о создании в городе общего профсоюза нефтянников и в дальнейшем оно должно было перекинуться на область. Но этот вопрос еще пока сырой. Над ним нужно работать и усиливать, усиливать, усиливать.

И к какому числу вы будете готовы к забастовке?

— У нас был уже такой разговор — где-то в двадцатых числах июня. Мы приблизительно планируем на 20 июня. Это число для нас хорошее.

Что могут предпринять руководство предприятия, власти в таком случае?

— Я полагаю, что они также думаю как и мы. Им забастовка невыгодна, потому что они понесут большие убытки. Я думаю, это мое мнение, они сейчас изыскивают средства для выполнения всех этих наших требований.

Они бояться вас или, так сказать, «играют» с вами?

— Они ведут свою игру, такую же как я веду с ними. Это просто шахматная игра, из которой кто-то выйдет победителем. Или как в известном всем фильме «Джентельмены удачи»: «Ай, ухи, ухи…».

Комментариев пока нет... Будьте первым!

Оставить комментарий


8 − четыре =