Главная » В мире » Кто победил на выборах?

thumb_who_has_wonВыборы — традиционный политический барометр, хотя и не самый точный. И «единый день голосования» 8 сентября в этом смысле не был исключением. Однако, разные политические силы по-разному интерпретируют показания этого барометра. Ультралевые говорят о победе «пассивного бойкота», правительство устами Сергея Иванова — о победе политики «стабильности». В Москве либеральная оппозиция в лице Навального заявляет о победе «прогрессивных сил». Но у большинства на этих выборах вовсе не было своего голоса.

Разнообразные фильтры заведомо исключили возможность участия низового кандидата. Например, в Московской области из 16 претендентов на пост губернатора «муниципальный фильтр» не прошли десять самовыдвиженцев. Правда, в провинции на мэрские кресла все же проскочили парочка оппозиционеров. Но, по меткому выражению одного из левых активистов, «любая электоральная неудача „Единой России“ может быть легко исправлена силами Следственного комитета». Так, в Ярославле представители СК «отфильтровали» оппозиционного мэра Урлашова — причем, еще до выборов. В Москве — Сергея Удальцова, которому условия содержания под домашним арестом не позволили участвовать в электоральной гонке. В Подмосковье был задержан правозащитник Дмитрий Трунин сразу же после того, как стал главой одного из поселений. Зато правый популист Ройзман во время предвыборной гонки не раз подчеркивал, что не является оппозицией. И, заняв должность мэра Екатеринбурга, тут же поторопился записаться в пропутинский ОНФ. Кажется, к нему у следователей никаких претензий нет.

Местные власти — довольно важный «винтик» в государственном механизме, особенно в кризисный период. И правящий класс отлично это понимает: «… расходы на здравоохранение… и образование урезаются в абсолютных цифрах. И, что самое главное, перекладываются на плечи регионов — ведь сокращается в основном федеральный бюджет, а обязательства на местах остаются. О каком развитии может идти речь, если дефицитные регионы будут „тянуть“ на себе все социальные обязательства?» — спрашивает журнал «Эксперт». Задача по урезанию бюджета и роль предохранительного клапана слишком важна, чтобы правящий режим мог ей просто так поступиться.

Именно поэтому к выборам были допущены только «оппозиционеры справа». Им был дан простор раздувать ксенофобную истерию, трепаться о духовности, требовать демократии, обещать борьбу с коррупцией — все это не так опасно, пока наготове «фильтр Следственного комитета». Но вот действительно насущных вопросов: зарплат, цен, условий труда, социальных гарантий, национализации лучше не касаться — слишком горячо.

Главный удар нужно наносить налево — и власти, инстинктивно или отчетливо, но это понимают. Подтверждением этому могут служить прошедшие выборы мэра Москвы. Конечно, Удальцов дискредитирован собственной политикой, а «Левый Фронт» обескровлен арестами и разодран на части внутренними противоречиями… но все-таки лучше не рисковать. Поэтому, на роль главного спарринг-партнера для власти был выбран Навальный. В условиях политики «закручивания гаек» правый популизм всяко лучше левого. Навальный в крайнем случае может пригодиться как запасной вариант для все той же политики жесткой экономии и урезания бюджета. Вероятно, в том числе и поэтому он, уже будучи формально осужденным за уголовное преступление, получил возможность с размахом вести избирательную кампанию, а формально невиновный Удальцов так и просидел все выборы под домашним арестом.

Итак, власти старались, с одной стороны, создать иллюзию конкурентной борьбы: показать, что даже в мятежной Москве Собянин способен одолеть лидера оппозиции даже без грязи и откровенных фальсификаций. С другой — старались не разбудить опасный социальный протест, не подстегнуть самостоятельные политические действия низов. С этой задачей до определенной степени власти справились.

У Навального были свои цели. Фактически выборы стали своего рода смотринами оппозиции. Части правящего класса нужны более прозрачные правила ведения бизнеса и дешевое государство. Пока они терпят существующий режим, но в то же время обдумывают и «план Б». Какая политическая сила способна свергнуть режим, устроить новый передел собственности и кресел, но при этом опять же не разбудить рабочих? Кто может организовать стихийное восстание, как в Египте, и при этом повернуть социальный протест в русло простой смены правящей верхушки? Так вот задача Навального состояла в том, чтобы презентовать крупному бизнесу лидера, способного справиться с этой задачей, то есть себя.

И ему это в определенной степени удалось. Фактически теперь Навальный — непререкаемый лидер либеральной оппозиции. Он и раньше выделялся среди других, но, чтобы мобилизовать массы, ему приходилось обращаться за поддержкой к старой оппозиции. Сейчас, наоборот, он стал главной фигурой в больших политических играх.

«Статусные партии» фактически сошли с дистанции. Если на выборах 2–3 года назад «легальные» оппозиционеры медленно, но отбирали голоса у «Единой России», сегодня ситуация словно бы откатилась на несколько лет назад. Предательство интересов избирателей в период протестов 2011–12 гг. не прошло даром. Например, на выборах губернаторов Москвы и Московской области «непримиримые» кандидаты от КПРФ получили соответственно 10 и 7% голосов — в разы меньше, чем их партия на парламентских выборах 2011 г. Поддержка кандидатов «Справедливой России» и вовсе скатилась к результатам, больше похожим на статистическую погрешность — 2–3%.

Эти кандидаты провели тухлые традиционные кампании: палатки, проплаченные студенты, газеты со сканвордами. И только Навальный всерьез мобилизовал сторонников, активно общался с избирателями. Так он показал себя единственным политиком, способным работать «с улицей».

Однако, избиратели не могли не заметить, насколько похожи программы всех кандидатов: не предложено никаких реальных рычагов низовой демократии или механизмов решения социальных проблем, зато море популизма и ксенофобии. Штаб Навального вопрос ставил так: либо Навальный, либо Путин и тогда — полный мрак. Агитация «за меньшее зло» на некоторых подействовала, но не смогла переломить ситуацию.

В итоге выборы прошли при аномально низкой явке: 32% (против 60% на выборах в Думу, например). Свои голоса Навальному отдали 600 тыс. человек, что очень мало в масштабах 12-миллионной столицы. Причем штаб распространил 20 млн. экземпляров печатной продукции — значит, дело не в том, что кто-то просто не знал о его кандидатуре. Навального поддержали, прежде всего, представители бизнеса, корпоративной бюрократии, мелкой буржуазии, рабочей аристократии. Остальные трудящиеся отнеслись к нему настороженно.

И теперь у Навального два пути: или мобилизовать в свою поддержку массы, или договориться с властями «по-хорошему». Второе будет означать для него политическую смерть, а первое пока не очень получается. Поэтому вероятно, что он займется левым популизмом, чтобы завоевать более широкие слои.

Итак, что мы имеем? Власти смогли кое-как легитимизироваться, но уж точно не решить все те социальные проблемы, которые выводили на Болотную площадь десятки тысяч протестующих. Официальную оппозицию можно фактически списывать со счетов. Лидером либералов стал Навальный. Ему удалось мобилизовать в свою поддержку тысячи людей, но успех этот ограничен довольно узкой социальной прослойкой.

Все это открывает огромные перспективы для левых. Смогут ли они предложить альтернативу, мобилизовать и организовать все то глухое недовольство, которое бродит в умах простых людей? Это мы сможем выяснить только на практике.

Лев Сосновский, Женя Отто, КРИ, Москва

Комментариев пока нет... Будьте первым!

Оставить комментарий


3 + три =