Главная » Заявления » Владимир Козлов: «Меня вырвали из моей жизни с мясом»

kozlov(2)«Каждый день, прожитый здесь, в лагере, это убитый день моей жизни…», пишет в письме своей супруге Владимир Козлов, политик, отбывающий срок в Петропавловской тюрьме за свои политические убеждения. Это письмо опубликовала Алия Турусбекова вчера на своей странице в «Фейсбуке».

«Вчера видел на плацу осужденного на инвалидной коляске. Ну вот нафига таких сюда загоняют!? Здесь же для них вообще ничего не предназначено; и на свободе-то пандусы, к примеру, пока исключение, а не правило. А уж здесь… В столовую, на второй этаж по лестнице, его заносят на себе другие осужденные.

А туалет? А умываться? Для него находится в таких условиях — это куча дополнительных наказаний, кроме того, что у него в приговоре написано. У нас в отряде парень без ноги, ему сильно несладко, каждый вечер культю массажирует, растирает, она у него — синяк сплошной; наверняка ему нужно в течение дня отстегивать протез, процедуры какие-то делать… А тут еще и на коляске…

Мои наблюдения и ощущения. Заметил, очень многие рады каждому прожитому, уходящему дню, в то время, как мои ощущения противоположны — я каждый день провожаю мучительно, как потерю. Задумался — почему? Понял. В целом, многие здесь сидят за «свое», если даже считают, что с ними обошлись несправедливо, то это либо по величине «назначенного наказания», либо потому что посадили не за то, что он совершил, а за то, что не совершал. Такое здесь часто. Если человек был криминален, но ему «везло» постоянно, или еще что-то, в таких случаях полиция, если сильно раздражена, попросту «лепит» что-нибудь (иногда, на выбор даже, сам выбирает) и отправляется с глаз долой.

Сидя за свое, за дело, человек внутри принимает свой срок, так или иначе, мирится с ним. Получая срок, люди подсознательно фиксируют себе дату «звонка», и каждый ушедший день эту дату приближает. Аналогично с датами «колонок» и УДО, если кто-то имеет основания на это рассчитывать. В моем случае этого не было: я не был в криминальной среде, мое окружение не было оттуда, а те, кто был — были невиновны в том, что туда попали. Я не имел оснований ожидать подобного исхода, потому что не совершал никакого преступления. Скорее я опасался такого, понимая, в какой стране живу, но всегда где-то теплилась надежда на разум тех, кто потом наличие этого разума не продемонстрировал.

Получив срок, будучи невиновным, я не принял ни срока, ни наказания, как такового, потому как — не за что. Мои социальные связи с жизнью с каждым днем крепли, а не ослабевали, потому что я любил, был любим, делал людям добро, помогал им, как мог, получая от всего этого громадное удовольствие.

Меня вырвали из моей жизни с мясом, с кровью, ломая кости и разрывая жилы. В месте разрыва — рана, кровоточащая, и даже не ноющая, а криком кричащая. Каждый день, прожитый здесь, в лагере, это убитый день моей жизни, это отнятый у меня кем-то мой день, который я должен был прожить с любовью и радостью, с наслаждением жизнью и ощущением себя нужным людям, близким и родным. А здесь этот день — никчемен, бесполезен, унизителен и тягостен.

Я не хочу думать о «звонке», и поэтому мои дни не сокращают «остаток», а накапливают балласт бесполезного, бездарно прожитого времени, с точки зрения разницы между тем, что я мог, и тем, что я делаю…

26.10.2013 г. ЕС 164/3»

Источник: Социальная сеть «Фейсбук»

Комментариев пока нет... Будьте первым!

Оставить комментарий


+ семь = 9